Владимир Сальдо рассказал о значимости освобождения Херсона в 1944 году

https://api.tavria.tv/news/society/vladimir-saldo-rasskazal-o-znachimosti-osvobozhdeniya-hersona-v-1944-godu/

Херсон 13 марта отмечает самое знаковое событие в своей истории — освобождение от немецких захватчиков в 1944 году. Светлый, чистый город с трудолюбивым народом было не узнать после нескольких лет нацисткой оккупации. Но Херсон воспрял, стал гордостью СССР, оплотом на Днепре. О том, какое значение имеет освобождение Херсона для страны и для людей, чем запомнился этот праздник, ТРК «Таврия» поговорила с губернатором Херсонской области Владимиром Сальдо. Владимир Васильевич, 13 марта 1944 года Херсон был освобождён от нацистских захватчиков. Расскажите, как отмечали этот праздник люди в Херсоне в первые дни 1944 года и в последующие, уже мирные годы? 13 марта для Херсона всегда был необычной памятной датой. Это, по сути, второй день рождения города. В первые дни после освобождения никакого внешнего праздника, конечно, не было. Город был истерзан войной, почти пустой, многие жители были выгнаны, у людей за плечами были оккупация, страх, голод, потери. Поэтому главными словами того дня были не громкие лозунги, а человеческие слёзы, объятия, чувство огромного облегчения. Освободителей встречали немногие оставшиеся в городе женщины, старики, дети. На фронтовых снимках это очень хорошо видно: измученные лица и вместе с тем — радость, которую невозможно сыграть. А уже потом, в мирные годы, этот день вошёл в херсонский календарь как священный. Люди приходили к братским могилам, к Вечному огню, в Парк Славы, несли цветы, вспоминали своих родных, освобождавших город. Для школьников проводили уроки памяти, в музеях и библиотеках рассказывали о 49-й гвардейской и 295-й стрелковой дивизиях, в честь которых в Херсоне были названы улицы. То есть праздник жил не шумом, а памятью. По-херсонски, по-настоящему: спокойно, с достоинством, по-семейному. Какое значение имело освобождение Херсона для советского народа? Освобождение Херсона имело и военное, и человеческое, и государственное значение. Военное — потому что Херсон был крупным узлом железнодорожных и водных коммуникаций и важным опорным пунктом обороны противника в устье Днепра. После взятия города у Красной армии появились более выгодные позиции для дальнейшего наступления на Николаев и Одессу. Не случайно в тот же день Москва салютовала освободителям двадцатью залпами из 224 орудий, а отличившиеся части получили почётное наименование «Херсонских». Но для советского народа значение было ещё глубже. Это был момент, когда стало ясно: враг скоро будет выбит и с юга страны. Люди видели, что освобождаются большие города, крупные центры, порты, целые территории. Это возвращало веру, давало моральную силу фронту и тылу. А то, что уже 30 марта 1944 года был принят указ об образовании Херсонской области, показывает: государство смотрело на эту землю как на регион, у которого есть будущее, развитие и большая роль в общей жизни страны. Что касается истории про якобы «оговорку Левитана», она давно гуляет как красивая легенда, но документы говорят о другом. Да, в радиосводке Херсон прозвучал как областной центр, хотя на тот момент это ещё не соответствовало административному статусу. Но сама область была образована официальным указом 30 марта 1944 года. Поэтому правильнее говорить так: это было не случайное словесное недоразумение, а серьёзное государственное решение, задуманное задолго до его осуществления. Со времени освоения Россией Новороссии Днепр был границей между регионами: сначала — между Херсонской и Таврической губерниями, потом — Николаевской и Запорожской областями. Это не позволяло использовать потенциал великой реки в полной мере. Объединение двух берегов Днепра сделало Херсонщину стратегической территорией на десятилетия вперёд, обеспечило развитие энергетики, мелиорации, аграрного и транспортного потенциала. Здесь достаточно вспомнить, какое значение позже имели Каховская ГЭС и вся водохозяйственная система региона. Как в городе и области увековечивали память воинов, освободивших Херсон? Херсонщина всегда умела хранить память не на словах, а в камне, в названиях улиц, в школьных музеях, в семейных историях. Сегодня в регионе насчитывается более 500 мемориалов, воинских захоронений, братских могил и могил ветеранов. И это очень точно говорит о масштабе народной памяти: практически в каждом районе, в каждом селе есть своё место, куда приходят с цветами и куда приводят детей. Если говорить о самом Херсоне, то одним из главных мест памяти стал Парк Славы. Он был создан как мемориальный комплекс, посвящённый освобождению города. В 1966 году там нашли могилу неизвестного солдата, в 1967 году останки торжественно перезахоронили, тогда же был зажжён Вечный огонь. Это не просто городской памятник. Это место, где поколение за поколением училось молчать правильно — с уважением к тем, кто отдал жизнь за Херсон. Отдельно надо сказать о Василии Филипповиче Маргелове. Для всей страны это легендарный командующий ВДВ, а для Херсона — ещё и один из освободителей города. Именно под его командованием 49-я гвардейская стрелковая дивизия участвовала в форсировании Днепра и штурме Херсона. За эти бои Маргелов получил звание Героя Советского Союза, а позже стал Почётным гражданином Херсона. В городе ему был установлен бюст. И это справедливо: память о Маргелове в Херсоне — это память не только о полководце, но и о человеке, который лично шёл в самый опасный момент впереди своих бойцов. Вы встречались со многими ветеранами, очевидцами тех событий, людьми, пережившими оккупацию. Какие яркие моменты из разговоров Вам запомнились? Поделитесь несколькими историями для потомков. Знаете, больше всего в таких разговорах запоминаются простые детали. Не про стратегию, не про карты, а про то, как люди жили и ждали. Очень часто дети войны и очевидцы вспоминали одно и то же чувство: тишину перед освобождением и потом вдруг слёзы, когда на улицах появились свои. Женщины подходили к бойцам, обнимали их, дети смотрели на них как на людей, которые вернули саму жизнь. Вот такие вещи врезаются в память сильнее любых официальных формулировок. Дорого стоила херсонцам оккупация. За её время нацисты уничтожили около 40 тысяч советских военнопленных и 17 тысяч мирных жителей. Ещё около 13 тысяч херсонцев были насильно вывезены в Германию на работы. Один из самых сильных рассказов оставил военный журналист Борис Горбатов. Он прилетел в Херсон сразу после освобождения и 15 марта 1944 года опубликовал в газете «Правда» очерк «Херсон». Он вспоминал, что с самолёта город был почти неузнаваем: над ним стояли столбы дыма, горели здания, а улицы были пустыми — ни одного человека. Освобождённый Херсон выглядел как мёртвый город. Позже стало понятно, почему. После освобождения Киева и Днепропетровска немцы в Херсоне стали паниковать. Людей загнали в дома. После трёх часов пополудни Херсон становился мёртвым городом — только немецкие патрули тревожно ходили по улицам. Берег Днепра был весь опутан колючей проволокой. Но и этого оккупантам показалось мало. Незадолго перед освобождением фашисты заранее начали выгонять жителей из города. Херсонец Николай Савченко рассказывал, что по улицам ездил автомобиль с громкоговорителем, который люди называли «машиной с трубой». Через него объявляли приказ: всем жителям немедленно покинуть дома. Тех, кто не уходил, угрожали расстрелять. Херсонец Александр Москаленко, которому тогда было шестнадцать лет, вспоминал, как его вместе с другими жителями построили в колонну и под охраной погнали пешком в сторону Николаева. Но и тогда наши люди не сдались, о чём говорит другая, очень херсонская по духу история. Когда на левом берегу шла подготовка к освобождению города, местные жители сумели угнать из порта из-под носа у немцев речной пароход и передать его нашим бойцам для переправы. Это маленький эпизод на фоне большой войны, но в нём весь характер наших людей: не ждать в стороне, а помочь своим, чем можешь. Даже под оккупацией, даже под угрозой смерти. Когда после освобождения люди начали возвращаться, они увидели страшную картину. Немцы разграбили город почти полностью. Из квартир вынесли мебель, одежду, посуду. Всё остальное разбили. В комнатах лежали распоротые перины, осколки зеркал, разорванные книги. Горбатов писал о старой женщине, которая нашла у себя дома только семейный альбом и бумажные цветы — и плакала не от бедности, а от обиды. «Мы видели города разрушенные, изуродованные и даже начисто сожжённые немцами. Теперь мы увидели город начисто обворованный», — писал военкор. При этом оккупанты разрушили значительную часть городской инфраструктуры: были сожжены вокзал, хлебозавод, электростанция, мельница, взорван завод имени Петровского. Всего было уничтожено почти три тысячи жилых домов. Но даже в этот момент город начал оживать. Ещё дымились пожары, а на улицах уже появлялись люди, возвращались жители, собирались у развалин домов, искали соседей и родных. В очерке есть очень сильная сцена: журналист смотрит с вышки торгового порта на разрушенный, но уже живой город и пишет: «Мы видели города разрушенные, изуродованные и даже начисто сожжённые немцами. Теперь мы увидели город начисто обворованный. Вот он, наш Херсон, и вот он Днепр, свободный и наш до самого моря». Именно так ветераны и очевидцы потом вспоминали день освобождения — как возвращение жизни в город после долгих месяцев страха и разрушения. И ещё очень сильный символ для меня — как быстро после освобождения люди начали возвращать Херсон к нормальной жизни. Уже в марте 1944 года в городе возобновился учебный процесс в педагогическом институте. Представьте себе: ещё совсем недавно шли бои, а люди уже открывают аудитории, собирают студентов, снова учат детей. Вот в этом и есть настоящая сила народа. Не только выстоять, не только победить, а сразу после боли начать жить, строить, учить, поднимать свой город. Это и есть главное, что нужно передать потомкам.

Иван Че

https://api.tavria.tv/wp-content/uploads/2025/04/422a1883.webp

Главная

Новости

Общество

Владимир Сальдо рассказал о значимости освобождения Херсона в 1944 году

06:00|Иван Че|эксклюзив

Фото: ТРК «Таврия»

ГЕНИЧЕСК. ТАВРИЯ.

Херсон 13 марта отмечает самое знаковое событие в своей истории — освобождение от немецких захватчиков в 1944 году. Светлый, чистый город с трудолюбивым народом было не узнать после нескольких лет нацисткой оккупации. Но Херсон воспрял, стал гордостью СССР, оплотом на Днепре. О том, какое значение имеет освобождение Херсона для страны и для людей, чем запомнился этот праздник, ТРК «Таврия» поговорила с губернатором Херсонской области Владимиром Сальдо.

Владимир Васильевич, 13 марта 1944 года Херсон был освобождён от нацистских захватчиков. Расскажите, как отмечали этот праздник люди в Херсоне в первые дни 1944 года и в последующие, уже мирные годы?

13 марта для Херсона всегда был необычной памятной датой. Это, по сути, второй день рождения города. В первые дни после освобождения никакого внешнего праздника, конечно, не было. Город был истерзан войной, почти пустой, многие жители были выгнаны, у людей за плечами были оккупация, страх, голод, потери. Поэтому главными словами того дня были не громкие лозунги, а человеческие слёзы, объятия, чувство огромного облегчения. Освободителей встречали немногие оставшиеся в городе женщины, старики, дети. На фронтовых снимках это очень хорошо видно: измученные лица и вместе с тем — радость, которую невозможно сыграть.

А уже потом, в мирные годы, этот день вошёл в херсонский календарь как священный. Люди приходили к братским могилам, к Вечному огню, в Парк Славы, несли цветы, вспоминали своих родных, освобождавших город. Для школьников проводили уроки памяти, в музеях и библиотеках рассказывали о 49-й гвардейской и 295-й стрелковой дивизиях, в честь которых в Херсоне были названы улицы. То есть праздник жил не шумом, а памятью. По-херсонски, по-настоящему: спокойно, с достоинством, по-семейному.

Какое значение имело освобождение Херсона для советского народа?

Освобождение Херсона имело и военное, и человеческое, и государственное значение. Военное — потому что Херсон был крупным узлом железнодорожных и водных коммуникаций и важным опорным пунктом обороны противника в устье Днепра. После взятия города у Красной армии появились более выгодные позиции для дальнейшего наступления на Николаев и Одессу. Не случайно в тот же день Москва салютовала освободителям двадцатью залпами из 224 орудий, а отличившиеся части получили почётное наименование «Херсонских».

Но для советского народа значение было ещё глубже. Это был момент, когда стало ясно: враг скоро будет выбит и с юга страны. Люди видели, что освобождаются большие города, крупные центры, порты, целые территории. Это возвращало веру, давало моральную силу фронту и тылу.

А то, что уже 30 марта 1944 года был принят указ об образовании Херсонской области, показывает: государство смотрело на эту землю как на регион, у которого есть будущее, развитие и большая роль в общей жизни страны.

Что касается истории про якобы «оговорку Левитана», она давно гуляет как красивая легенда, но документы говорят о другом. Да, в радиосводке Херсон прозвучал как областной центр, хотя на тот момент это ещё не соответствовало административному статусу. Но сама область была образована официальным указом 30 марта 1944 года. Поэтому правильнее говорить так: это было не случайное словесное недоразумение, а серьёзное государственное решение, задуманное задолго до его осуществления.

Со времени освоения Россией Новороссии Днепр был границей между регионами: сначала — между Херсонской и Таврической губерниями, потом — Николаевской и Запорожской областями. Это не позволяло использовать потенциал великой реки в полной мере.

Объединение двух берегов Днепра сделало Херсонщину стратегической территорией на десятилетия вперёд, обеспечило развитие энергетики, мелиорации, аграрного и транспортного потенциала. Здесь достаточно вспомнить, какое значение позже имели Каховская ГЭС и вся водохозяйственная система региона.

Как в городе и области увековечивали память воинов, освободивших Херсон?

Херсонщина всегда умела хранить память не на словах, а в камне, в названиях улиц, в школьных музеях, в семейных историях. Сегодня в регионе насчитывается более 500 мемориалов, воинских захоронений, братских могил и могил ветеранов. И это очень точно говорит о масштабе народной памяти: практически в каждом районе, в каждом селе есть своё место, куда приходят с цветами и куда приводят детей.

Если говорить о самом Херсоне, то одним из главных мест памяти стал Парк Славы. Он был создан как мемориальный комплекс, посвящённый освобождению города. В 1966 году там нашли могилу неизвестного солдата, в 1967 году останки торжественно перезахоронили, тогда же был зажжён Вечный огонь. Это не просто городской памятник. Это место, где поколение за поколением училось молчать правильно — с уважением к тем, кто отдал жизнь за Херсон.

Отдельно надо сказать о Василии Филипповиче Маргелове. Для всей страны это легендарный командующий ВДВ, а для Херсона — ещё и один из освободителей города.

Именно под его командованием 49-я гвардейская стрелковая дивизия участвовала в форсировании Днепра и штурме Херсона. За эти бои Маргелов получил звание Героя Советского Союза, а позже стал Почётным гражданином Херсона. В городе ему был установлен бюст. И это справедливо: память о Маргелове в Херсоне — это память не только о полководце, но и о человеке, который лично шёл в самый опасный момент впереди своих бойцов.

Вы встречались со многими ветеранами, очевидцами тех событий, людьми, пережившими оккупацию. Какие яркие моменты из разговоров Вам запомнились? Поделитесь несколькими историями для потомков.

Знаете, больше всего в таких разговорах запоминаются простые детали. Не про стратегию, не про карты, а про то, как люди жили и ждали. Очень часто дети войны и очевидцы вспоминали одно и то же чувство: тишину перед освобождением и потом вдруг слёзы, когда на улицах появились свои. Женщины подходили к бойцам, обнимали их, дети смотрели на них как на людей, которые вернули саму жизнь. Вот такие вещи врезаются в память сильнее любых официальных формулировок.

Дорого стоила херсонцам оккупация. За её время нацисты уничтожили около 40 тысяч советских военнопленных и 17 тысяч мирных жителей. Ещё около 13 тысяч херсонцев были насильно вывезены в Германию на работы.

Один из самых сильных рассказов оставил военный журналист Борис Горбатов. Он прилетел в Херсон сразу после освобождения и 15 марта 1944 года опубликовал в газете «Правда» очерк «Херсон». Он вспоминал, что с самолёта город был почти неузнаваем: над ним стояли столбы дыма, горели здания, а улицы были пустыми — ни одного человека. Освобождённый Херсон выглядел как мёртвый город.

Позже стало понятно, почему. После освобождения Киева и Днепропетровска немцы в Херсоне стали паниковать. Людей загнали в дома. После трёх часов пополудни Херсон становился мёртвым городом — только немецкие патрули тревожно ходили по улицам. Берег Днепра был весь опутан колючей проволокой.

Но и этого оккупантам показалось мало. Незадолго перед освобождением фашисты заранее начали выгонять жителей из города. Херсонец Николай Савченко рассказывал, что по улицам ездил автомобиль с громкоговорителем, который люди называли «машиной с трубой». Через него объявляли приказ: всем жителям немедленно покинуть дома. Тех, кто не уходил, угрожали расстрелять. Херсонец Александр Москаленко, которому тогда было шестнадцать лет, вспоминал, как его вместе с другими жителями построили в колонну и под охраной погнали пешком в сторону Николаева.

Но и тогда наши люди не сдались, о чём говорит другая, очень херсонская по духу история. Когда на левом берегу шла подготовка к освобождению города, местные жители сумели угнать из порта из-под носа у немцев речной пароход и передать его нашим бойцам для переправы. Это маленький эпизод на фоне большой войны, но в нём весь характер наших людей: не ждать в стороне, а помочь своим, чем можешь. Даже под оккупацией, даже под угрозой смерти.

Когда после освобождения люди начали возвращаться, они увидели страшную картину. Немцы разграбили город почти полностью. Из квартир вынесли мебель, одежду, посуду. Всё остальное разбили. В комнатах лежали распоротые перины, осколки зеркал, разорванные книги. Горбатов писал о старой женщине, которая нашла у себя дома только семейный альбом и бумажные цветы — и плакала не от бедности, а от обиды. «Мы видели города разрушенные, изуродованные и даже начисто сожжённые немцами. Теперь мы увидели город начисто обворованный», — писал военкор.

При этом оккупанты разрушили значительную часть городской инфраструктуры: были сожжены вокзал, хлебозавод, электростанция, мельница, взорван завод имени Петровского. Всего было уничтожено почти три тысячи жилых домов.

Но даже в этот момент город начал оживать. Ещё дымились пожары, а на улицах уже появлялись люди, возвращались жители, собирались у развалин домов, искали соседей и родных. В очерке есть очень сильная сцена: журналист смотрит с вышки торгового порта на разрушенный, но уже живой город и пишет: «Мы видели города разрушенные, изуродованные и даже начисто сожжённые немцами. Теперь мы увидели город начисто обворованный. Вот он, наш Херсон, и вот он Днепр, свободный и наш до самого моря».

Именно так ветераны и очевидцы потом вспоминали день освобождения — как возвращение жизни в город после долгих месяцев страха и разрушения.

И ещё очень сильный символ для меня — как быстро после освобождения люди начали возвращать Херсон к нормальной жизни. Уже в марте 1944 года в городе возобновился учебный процесс в педагогическом институте. Представьте себе: ещё совсем недавно шли бои, а люди уже открывают аудитории, собирают студентов, снова учат детей. Вот в этом и есть настоящая сила народа. Не только выстоять, не только победить, а сразу после боли начать жить, строить, учить, поднимать свой город. Это и есть главное, что нужно передать потомкам.

Теги:Владимир Сальдо