Почти каждый телевечер в своей аналитической программе Владимир Соловьёв, обычно вместе с заместителем председателя Государственной думы, экономистом Александром Бабаковым, прохаживается «незлым, тихим словом» по действиям, точнее, бездействию мегарегулятора относительно проблемы роста российской экономики. Того самого мегарегулятора, который — Центробанк РФ во главе с Эльвирой Набиуллиной и который «кругом независимый». То есть как бы независимый от... Читать далее Так ли всё просто с нашим мегарегулятором?
Почти каждый телевечер в своей аналитической программе Владимир Соловьёв, обычно вместе с заместителем председателя Государственной думы, экономистом Александром Бабаковым, прохаживается «незлым, тихим словом» по действиям, точнее, бездействию мегарегулятора относительно проблемы роста российской экономики. Того самого мегарегулятора, который — Центробанк РФ во главе с Эльвирой Набиуллиной и который «кругом независимый». То есть как бы независимый от влияния международных финансовых организаций, до сих пор по сути руководимых Западом, — хотя в последней независимости, судя по вышеуказанному действию-бездействию, есть большие сомнения. Похоже, всем думающим, вменяемым россиянам, искренним патриотам нашего государства понятно, что нынешние цифры инфляции в стране менее опасны, чем остановка роста экономики: по всему выходит, что они напрямую зависят от буквально «запретительной» ставки сегодняшних банковских кредитов, связанной с высокой ключевой ставкой Центробанка. Но, увы, руководство последнего считает иначе. И если оно даже начало — пока в совершенно «микроскопических» дозах — снижать данную ключевую ставку, то это, во-первых, совершенно недостаточно для нормального производства. Ведь уровень рентабельности большинства отраслей производства в стране вполне сравним или даже ниже нынешней процентной ставки кредита. Во-вторых, похоже, успел установиться «понижательный» тренд роста экономики относительно ставки кредитов. В таком случае нужны (остро нужны!) уже не постепенные, а более-менее «оглушающие» цифры снижения данных кредитов. Ведь в экономической деятельности тоже никуда не деться от психологии её участников. Или, как говорил Ленин, привычно «слизав» у Карла Маркса с его историческим детерминизмом, — любой фактор даёт своё определённое влияние. В начале этого, 2025 года, в двух телепрограммах цикла «Острая тема» на телеканале «Таврия» мы обсудили данные вопросы и пришли к выводу, что «побороть инфляцию можно, но это не только высокая ставка Центробанка — это целый комплекс мер» (1) . И что вызванные такой ставкой «дорогие кредиты создают сложности в инвестировании, производственном цикле, а также увеличивают долговую нагрузку, в том числе и на лидеров рынка» (2) . Но вернёмся ещё раз к нашему предположению, увы, довольно обоснованному: Центробанк с его «траекторией сбалансированного роста» считает, что нынешние цифры инфляции в стране более опасны, чем остановка роста экономики. Поэтому, чтобы более квалифицированно говорить об этом, нам и понадобился другой авторитет. И я снова привлёк одного из постоянных спикеров телепрограммы «Острая тема» на телеканале «Таврия», кандидата экономических наук и ведущего научного сотрудника Института стран СНГ Александра Васильевича Дудчака. Он и сказал, что если высказываться относительно аргумента, который «якобы в пользу высокой ключевой ставки и, соответственно, высоких ставок по депозитам, благодаря которым “основная часть денег в стране находится на депозитах, тем самым она как бы стерилизуется и не давит на рынок”», то это очень странная логика. Деньги не должны давить на рынок?! У нас же монетизация экономики в четыре раза меньше, чем в Китае, и в три раза ниже, чем в США. Деньги должны работать, а не «стерилизоваться» при нехватке товара. Да, мы это тоже обсуждали раньше, в соответствующих программах цикла «Острая тема» ( 1 и 2 ), об этом говорят многие люди в нашем информационном пространстве. Однако, оказывается, российское руководство тоже соглашается с действиями Центробанка РФ, с мнением его председателя Эльвиры Сахипзадовны Набиуллиной! Значит, во всём этом есть какой-то дополнительный, глубинный смысл?! Поэтому в той же нашей информационной среде поневоле рождаются всякие конспирологические теории на данную тему. Например — возможно, государство имеет определённые выгоды за счёт того, что благодаря дорогим кредитам деньги — через определённые государственные преференции по ставке кредита — в основном идут только на то производство, которое сейчас более остро нужно государству? На взгляд не экономиста, а просто образованного человека, можно было бы здесь действительно усмотреть некоторую выгоду. Это если бы, например, металла или какого-то другого ресурса у нас в России остро не хватало и вставал бы вопрос — направить его на производство или только оружия, или, например, легковых автомобилей, сельскохозяйственной техники (тракторов, комбайнов и прочего). В результате этого активное производство последних, конечно, сильно помешало бы насыщению наших войск вооружением в достаточном количестве. Но ведь и железа, и алюминия, и прочих металлов, других материалов в России даже в избытке — настолько, что мы можем продавать и продаём их за рубеж, то есть реализуем продукт с низкой добавленной стоимостью! Что, как известно, не очень выгодно и способствует нехорошей тенденции — более быстрому исчерпанию всего этого, даже при огромных наших запасах, в том числе ещё неразведанных. Но, может, тогда дело в недостатке работников, трудовых ресурсов, который, бесспорно, наличествует? И действительно, такая проблема давно наблюдается, при этом пока, при недостаточном уровне роботизации экономики, приходится завозить в Россию трудовых мигрантов. Но именно военное производство вместе с изготовлением продукции двойного назначения наверняка подобным дефицитом не страдает — зарплаты в этой отрасли точно не самые маленькие! Ладно, зайдём тогда с другой стороны — вернёмся к материалу для производства. Понятно, что если предприниматели массово берут кредиты для изготовления разнообразной продукции, разворачивают его (это производство), закупая при этом и разнообразный металл, и прочие ресурсы, то спрос на всё однозначно повышается. И, соответственно, собственники этих материалов, «чисто-конкретно» благодаря повышенному спросу, смогут поднять на них цену. То есть им, скажем так, удастся увеличить эффективность и своего производства, и своих продаж. Или, говоря проще, «забашлять» — воспользоваться дефицитом, чтобы при этом и больше, и совершенно незаслуженно заработать. Цена ведь товара, как известно, состоит из себестоимости и процента маржинальности. А последний как раз — во всякой нормальной, не директивной экономике — регулируется спросом. Ведь чем последний выше, тем эту маржу (или прибыль) можно больше «задирать». Вспомним появление протестантизма 31 октября 1517 года, когда Мартин Лютер прибил на двери своего храма — Замковой церкви в немецком городе Виттенберге — свои «95 тезисов». Если до этого момента купцы боялись Господа, вспоминая Священное Писание и соответствующий случай, когда Христос выгнал торгашей из храма, то после этого со своими ценами они «пустились во все тяжкие». Об этом мы скоро поговорим в отдельном порядке, а пока вернёмся к нашей проблеме — с мегарегулятором. Ведь надо понимать, что в случае недорогих кредитов и активизации производства в стране повышенный спрос поднимет и цены на разнообразные материалы, себестоимость оружия тоже вырастет. Однако есть интуитивное ощущение, что повысится она не так уж сильно, что данный вред будет относительно небольшим, даже несравнимым с пользой по причине роста всей экономики страны. Об этом мы тоже спросили Александра Дудчака — в частности, относительно низкого спроса на материалы из-за дорогих кредитов для всех участников рынка, не связанных с военным производством, что-де это будет выгодно государству. Однако на всё это Александр сказал: «Так непонятна и выгода. Военные программы финансируются особым способом. У нас нормально работает оборонка, потому что там получают кредиты совершенно на других условиях. Это прямой заказ». Насчёт же вышеуказанной конспирологии наш экономист выразился так: «…Я такие аргументы с такой странной логикой встречал — как бы это выгодно государству куда-то очень конкретно направлять деньги. А что, разве государству невыгодно развитие всех остальных отраслей? Только оборонку развивать? Руководство страны смотрит в будущее и планирует развитие экономики и после нынешнего конфликта, а значит, переводить в состояние анабиоза остальные отрасли никто не будет. Государству выгодно, когда у людей есть работа, когда создаются рабочие места — и в крупном бизнесе, и в малом, и тогда, когда индивидуальные предприниматели, самозанятые что-то делают, в лучшем случае сами себя обеспечивают. Но и малый, и средний, и крупный бизнес в таких условиях существует в режиме выживания, и уж точно не приходится говорить о развитии, если это не спецпроект на особых условиях. Да, порой лучше положить деньги на депозит, чем выкручиваться, выплачивая неподъёмные проценты. Но много ли таких людей, чтобы жить на проценты — для кого лучше не работать, а надеяться на банковский процент? Сейчас позиция такая: нужно убить спрос, чтобы снизить инфляцию. Потрясающе. Ведь спрос — мечта любого производителя. Вот выращивает фермер помидорчики в Краснодарском крае, импортозамещает турецкие томаты. Он хочет, чтобы спрос убивали? Нет, если будет спрос — будет выше прибыль. Но если фермер не будет увеличивать объёмы производства, то цены вырастут, а это приведёт к инфляции. Однако если фермер увеличит объёмы производства, то и цены не вырастут, а за счёт роста масштаба могут и снизиться. Да и население получит расширенные возможности в приобретении свежих овощей, что и на здоровье отразится положительно. Но для этого нужны доступные кредиты для развития — без них развиваться сложно. И даже при неизменной производственной базе без такого развития стоимость товара будет расти хотя бы из-за инфляции. Пытаться снизить инфляцию снижением спроса — можно попытаться, например, если у населения не будет средств на покупки. Меньше спрос — производство ответит снижением объёмов, а снижение объёмов производства приведёт к росту цен и инфляции. Не спрос нужно убивать, а наращивать производство, удовлетворяя спрос. Значит, нужна иная денежно-кредитная политика — со снижением ключевой ставки, увеличением спроса и под него — развитием производства». После нашего разговора с Александром Дудчаком мы только укрепились во мнении, что России надо срочно идти к дальнейшему снижению ключевой ставки Центробанка. Надо срочно поднимать всё производство страны, для чего и нужны недорогие кредиты. Понятно, что при этом мы, простые потребители, потеряем на проценте наших скромных вкладов. Это печально, но многократно печальнее, если в стране не наладится экономика с тем её ростом, который остро, категорически необходим и который должен соответствовать уровню наших глобальных задач. И можно не сомневаться: чем с более сильной экономикой будет наша Россия, тем лучше будет и всем нам.
Почти каждый телевечер в своей аналитической программе Владимир Соловьёв, обычно вместе с заместителем председателя Государственной думы, экономистом Александром Бабаковым, прохаживается «незлым, тихим словом» по действиям, точнее, бездействию мегарегулятора относительно проблемы роста российской экономики.
Того самого мегарегулятора, который — Центробанк РФ во главе с Эльвирой Набиуллиной и который «кругом независимый». То есть как бы независимый от влияния международных финансовых организаций, до сих пор по сути руководимых Западом, — хотя в последней независимости, судя по вышеуказанному действию-бездействию, есть большие сомнения.
Похоже, всем думающим, вменяемым россиянам, искренним патриотам нашего государства понятно, что нынешние цифры инфляции в стране менее опасны, чем остановка роста экономики: по всему выходит, что они напрямую зависят от буквально «запретительной» ставки сегодняшних банковских кредитов, связанной с высокой ключевой ставкой Центробанка.
Но, увы, руководство последнего считает иначе. И если оно даже начало — пока в совершенно «микроскопических» дозах — снижать данную ключевую ставку, то это, во-первых, совершенно недостаточно для нормального производства. Ведь уровень рентабельности большинства отраслей производства в стране вполне сравним или даже ниже нынешней процентной ставки кредита.
Во-вторых, похоже, успел установиться «понижательный» тренд роста экономики относительно ставки кредитов. В таком случае нужны (остро нужны!) уже не постепенные, а более-менее «оглушающие» цифры снижения данных кредитов. Ведь в экономической деятельности тоже никуда не деться от психологии её участников. Или, как говорил Ленин, привычно «слизав» у Карла Маркса с его историческим детерминизмом, — любой фактор даёт своё определённое влияние.
В начале этого, 2025 года, в двух телепрограммах цикла «Острая тема» на телеканале «Таврия» мы обсудили данные вопросы и пришли к выводу, что «побороть инфляцию можно, но это не только высокая ставка Центробанка — это целый комплекс мер» (1). И что вызванные такой ставкой «дорогие кредиты создают сложности в инвестировании, производственном цикле, а также увеличивают долговую нагрузку, в том числе и на лидеров рынка» (2).
Но вернёмся ещё раз к нашему предположению, увы, довольно обоснованному: Центробанк с его «траекторией сбалансированного роста» считает, что нынешние цифры инфляции в стране более опасны, чем остановка роста экономики. Поэтому, чтобы более квалифицированно говорить об этом, нам и понадобился другой авторитет. И я снова привлёк одного из постоянных спикеров телепрограммы «Острая тема» на телеканале «Таврия», кандидата экономических наук и ведущего научного сотрудника Института стран СНГ Александра Васильевича Дудчака.
Он и сказал, что если высказываться относительно аргумента, который «якобы в пользу высокой ключевой ставки и, соответственно, высоких ставок по депозитам, благодаря которым “основная часть денег в стране находится на депозитах, тем самым она как бы стерилизуется и не давит на рынок”», то это очень странная логика. Деньги не должны давить на рынок?! У нас же монетизация экономики в четыре раза меньше, чем в Китае, и в три раза ниже, чем в США. Деньги должны работать, а не «стерилизоваться» при нехватке товара.
Да, мы это тоже обсуждали раньше, в соответствующих программах цикла «Острая тема» (1 и 2), об этом говорят многие люди в нашем информационном пространстве. Однако, оказывается, российское руководство тоже соглашается с действиями Центробанка РФ, с мнением его председателя Эльвиры Сахипзадовны Набиуллиной! Значит, во всём этом есть какой-то дополнительный, глубинный смысл?!
Поэтому в той же нашей информационной среде поневоле рождаются всякие конспирологические теории на данную тему. Например — возможно, государство имеет определённые выгоды за счёт того, что благодаря дорогим кредитам деньги — через определённые государственные преференции по ставке кредита — в основном идут только на то производство, которое сейчас более остро нужно государству?
На взгляд не экономиста, а просто образованного человека, можно было бы здесь действительно усмотреть некоторую выгоду. Это если бы, например, металла или какого-то другого ресурса у нас в России остро не хватало и вставал бы вопрос — направить его на производство или только оружия, или, например, легковых автомобилей, сельскохозяйственной техники (тракторов, комбайнов и прочего). В результате этого активное производство последних, конечно, сильно помешало бы насыщению наших войск вооружением в достаточном количестве.
Но ведь и железа, и алюминия, и прочих металлов, других материалов в России даже в избытке — настолько, что мы можем продавать и продаём их за рубеж, то есть реализуем продукт с низкой добавленной стоимостью! Что, как известно, не очень выгодно и способствует нехорошей тенденции — более быстрому исчерпанию всего этого, даже при огромных наших запасах, в том числе ещё неразведанных.
Но, может, тогда дело в недостатке работников, трудовых ресурсов, который, бесспорно, наличествует? И действительно, такая проблема давно наблюдается, при этом пока, при недостаточном уровне роботизации экономики, приходится завозить в Россию трудовых мигрантов. Но именно военное производство вместе с изготовлением продукции двойного назначения наверняка подобным дефицитом не страдает — зарплаты в этой отрасли точно не самые маленькие!
Ладно, зайдём тогда с другой стороны — вернёмся к материалу для производства. Понятно, что если предприниматели массово берут кредиты для изготовления разнообразной продукции, разворачивают его (это производство), закупая при этом и разнообразный металл, и прочие ресурсы, то спрос на всё однозначно повышается.
И, соответственно, собственники этих материалов, «чисто-конкретно» благодаря повышенному спросу, смогут поднять на них цену. То есть им, скажем так, удастся увеличить эффективность и своего производства, и своих продаж. Или, говоря проще, «забашлять» — воспользоваться дефицитом, чтобы при этом и больше, и совершенно незаслуженно заработать.
Цена ведь товара, как известно, состоит из себестоимости и процента маржинальности. А последний как раз — во всякой нормальной, не директивной экономике — регулируется спросом. Ведь чем последний выше, тем эту маржу (или прибыль) можно больше «задирать».
Вспомним появление протестантизма 31 октября 1517 года, когда Мартин Лютер прибил на двери своего храма — Замковой церкви в немецком городе Виттенберге — свои «95 тезисов». Если до этого момента купцы боялись Господа, вспоминая Священное Писание и соответствующий случай, когда Христос выгнал торгашей из храма, то после этого со своими ценами они «пустились во все тяжкие».
Об этом мы скоро поговорим в отдельном порядке, а пока вернёмся к нашей проблеме — с мегарегулятором. Ведь надо понимать, что в случае недорогих кредитов и активизации производства в стране повышенный спрос поднимет и цены на разнообразные материалы, себестоимость оружия тоже вырастет. Однако есть интуитивное ощущение, что повысится она не так уж сильно, что данный вред будет относительно небольшим, даже несравнимым с пользой по причине роста всей экономики страны.
Об этом мы тоже спросили Александра Дудчака — в частности, относительно низкого спроса на материалы из-за дорогих кредитов для всех участников рынка, не связанных с военным производством, что-де это будет выгодно государству.
Однако на всё это Александр сказал: «Так непонятна и выгода. Военные программы финансируются особым способом. У нас нормально работает оборонка, потому что там получают кредиты совершенно на других условиях. Это прямой заказ».
Насчёт же вышеуказанной конспирологии наш экономист выразился так: «…Я такие аргументы с такой странной логикой встречал — как бы это выгодно государству куда-то очень конкретно направлять деньги. А что, разве государству невыгодно развитие всех остальных отраслей? Только оборонку развивать? Руководство страны смотрит в будущее и планирует развитие экономики и после нынешнего конфликта, а значит, переводить в состояние анабиоза остальные отрасли никто не будет.
Государству выгодно, когда у людей есть работа, когда создаются рабочие места — и в крупном бизнесе, и в малом, и тогда, когда индивидуальные предприниматели, самозанятые что-то делают, в лучшем случае сами себя обеспечивают.
Но и малый, и средний, и крупный бизнес в таких условиях существует в режиме выживания, и уж точно не приходится говорить о развитии, если это не спецпроект на особых условиях.
Да, порой лучше положить деньги на депозит, чем выкручиваться, выплачивая неподъёмные проценты. Но много ли таких людей, чтобы жить на проценты — для кого лучше не работать, а надеяться на банковский процент?
Сейчас позиция такая: нужно убить спрос, чтобы снизить инфляцию. Потрясающе. Ведь спрос — мечта любого производителя. Вот выращивает фермер помидорчики в Краснодарском крае, импортозамещает турецкие томаты. Он хочет, чтобы спрос убивали? Нет, если будет спрос — будет выше прибыль.
Но если фермер не будет увеличивать объёмы производства, то цены вырастут, а это приведёт к инфляции. Однако если фермер увеличит объёмы производства, то и цены не вырастут, а за счёт роста масштаба могут и снизиться. Да и население получит расширенные возможности в приобретении свежих овощей, что и на здоровье отразится положительно.
Но для этого нужны доступные кредиты для развития — без них развиваться сложно. И даже при неизменной производственной базе без такого развития стоимость товара будет расти хотя бы из-за инфляции. Пытаться снизить инфляцию снижением спроса — можно попытаться, например, если у населения не будет средств на покупки. Меньше спрос — производство ответит снижением объёмов, а снижение объёмов производства приведёт к росту цен и инфляции.
Не спрос нужно убивать, а наращивать производство, удовлетворяя спрос. Значит, нужна иная денежно-кредитная политика — со снижением ключевой ставки, увеличением спроса и под него — развитием производства».
После нашего разговора с Александром Дудчаком мы только укрепились во мнении, что России надо срочно идти к дальнейшему снижению ключевой ставки Центробанка. Надо срочно поднимать всё производство страны, для чего и нужны недорогие кредиты.
Понятно, что при этом мы, простые потребители, потеряем на проценте наших скромных вкладов. Это печально, но многократно печальнее, если в стране не наладится экономика с тем её ростом, который остро, категорически необходим и который должен соответствовать уровню наших глобальных задач.
И можно не сомневаться: чем с более сильной экономикой будет наша Россия, тем лучше будет и всем нам.
